На главную страницу

 

 

  Культура народов Восточно-Казахстанской области

Написать письмо: etnografia-2011@yandex.ru

«Число дней твоих сделаю полным…»

 

Фамилия «Шустер» переводится  с идиш  как «Сапожник». Вполне еврейская профессия. Из местечек (штетлов), где компактно проживали евреи,  вышло немало людей  с замечательными «профессиональными» фамилиями: Винокур, Аптекарь, Шприц, Кравец, Шнайдер (портной), Гамарник (плавильщик), Кушнир (скорняк)…  До 18 века у евреев Восточной и Центральной Европы не было наследственных фамилий, они пользовались сочетанием имени с названием места службы или рождения, которые уточнялись добавлением отцовского имени в религиозных или официальных документах. Необходимость в фамилиях появилась как раз в период расцвета местечек,  в этих  фамилиях сохранилась живая история штетлов: быт и ремесла.  

Скорее всего, предки Владлена Шустера жили где-нибудь на Украине или в Белоруссии, в черте оседлости.  С еще большей уверенностью можно утверждать, что родители Владлена были хорошими людьми, искренне верящими в революцию и светлое будущее, иначе они  не назвали бы они своего ребенка Владленом (Владимир Ленин).

Владлен не стал сапожником, как его далекие предки, он занялся журналистикой. Что ж, тоже достойное занятие для способного еврейского мальчика «из хорошей семьи».

Недаром мы практически ежедневно наблюдаем работу евреев-журналистов: Флярковского Владислава, Познера Владимира, Сагалаева Эдуарда, Сванидзе Николая, А Боровик Артем,  Ворошилов Владимир (автор проекта и ведущий игры «Что? Где? Когда?) уже стали легендой.  Кому-то может показаться неуместным иронический тон моего повествования, но я уверена, что Владлен Меерович воспринял бы его совершенно адекватно и, может быть, даже улыбнулся. У него было великолепное чувство юмора и, как говорится, «атомное обаяние». Я видела Владлена Мееровича всего несколько раз, но очень хорошо  помню свои ощущения. 

В начале 90-х, на одном из вечеров в библиотеке им. А.С. Пушкина, (тема вечера совершенно не сохранилась в памяти) выступающие сменяли друг друга, всерьез обсуждая тему вечера. Зрители сонно, но терпеливо ждали окончания мероприятия, и вдруг все изменилось: на сцену вышел Владлен Шустер.

Живой, остроумный, свободный от  официоза и пафоса, он очаровал пробудившихся слушателей и буквально спас вечер, сохранив в его в моей памяти, вырвав из ряда заурядных мероприятий.

Запомнился вечер в ЦДК, посвященный 80-летию  газеты «Рудный Алтай». Устроители мероприятия, чтобы развлечь публику, придумали поэтический конкурс, нужно было подобрать рифму к слову «окошко». Несколько претендентов выдали свои рифмы: лукошко, кошка, картошка… Я предложила «газетешка» - ЭТО В ЮБИЛЕЙ ОФИЦИАЛЬНОЙ ГАЗЕТЫ!

Можно было ожидать любой реакции, вплоть до изгнания из зала. Шустер же вручил мне главный приз – настольный будильник. В Талмуде сказано: «Если в характере еврея нет трех черт — совестливости, сострадания к слабому, стремления делать добро, возникает подозрение — еврей ли он?..».

   

 Не знаю, задумывался ли над этим Владлен Шустер, но все выше перечисленные качества у него присутствовали. Он, работая в официальной газете, умудрялся  поддерживать и продвигать творчество региональных авторов, а подчас просто помогал выжить. Недавно умерший поэт Юрий Плеслов в трудные перестроечные годы  начал катастрофически терять зрение. Владлен поднял общественность, были собраны деньги на операцию, жизнь Юрия Петровича качественно изменилась, и он    до конца своих дней был благодарен Владлену Шустеру.

В истории литературных объединений  города Владлен Шустер оставил яркий   след: В конце 60-х годов – в строительно-дорожном институте, а затем в содружестве  с Евгением Курдаковым в 70-е годы во Дворце культуры металлургов вел занятия Литературной студии.  С молодыми дарованиями был трогательно деликатен, щадя их неокрепшие души и творческую самобытность. Об издании своих сборников он мало заботился, время от времени публикуя стихи в областной печати, одаривая друзей и приятелей искрометными, легкими, талантливыми экспромтами.  Первый сборник  «Поселок Глубокое» был издан еще в молодые годы, второй  - «Вечерний монолог», оказался последним.

Е. Курдаков в 2000 году в дневниках «Ангел, бабочка, цветок…» записал: «16 сентября. Печальное известие: умер Владлен Шустер. Вот и еще одна ниточка с жизнью оборвалась.

Я знал его с 1968 года, т.е. 32 года... Вместе жили на Защите, грязном шанхае, пригороде Усть-Каменогорска, вместе вели литобъединение во Дворце металлургов... Прощай, Владлен... Писать о Державине не хочется. Понял окончательно, что незачем. М.б., только из-за Боянова гимна. А он в литературоведческое эссе не лезет. Вот напасть... Все думаю о Шустере, его смерти. Вот проводил детей в Израиль, а сам не успел и умер там, где прожил всю жизнь... Из нашего с ним литобъединения середины 70-х уже нет Кислякова, Гурина, Романова, как нет уже Ядрышникова, Меля, Розанова, Абрамова...  Пустеет прошлое, и будущего нет... Прощай, Владлен...»

 Через год, в 2001 году, когда еврейская община будет отмечать годовщину со дня смерти Владлена Шустера, во время еврейской поминальной молитвы «Каддиш», Евгений Курдаков, как и все присутствующие мужчины,  наденет кипу.  Потом Евгений Васильевич скажет: «Владлен поступил бы так же». Е. Курдаков пережил своего друга всего на 2 года.

Владлен Мейрович никогда не замалчивал и не пытался скрыть свою  национальность, этот злополучный «пятый пункт», помешавший многим сделать карьеру, занять место, соответствующее  образованию и способностям. Теперь это может показаться несерьезным, но в 70-е годы Шустеру приходилось неоднократно писать объяснительные в КГБ о неформальных встречах с еврейской молодежью за чашкой чая.  Как только в Казахстане заговорили о возможности создания национальных центров малых этнических групп, Владлен сделал все, чтобы в Усть-Каменогорске возродилась еврейская община. С легкой руки Шустера в Доме Дружбы начала работать еврейская воскресная школа, которая с 2000 года носит его имя.  Семен Коломинский, навсегда прощаясь с другом, написал пронзительные строки: «Помню светлое, солнечное лицо мудреца, одного из немногих, кто раньше всех осознал свою причастность к великим древним библейским ценностям.

Всегда радостный, крепкий, рыже солнечный, с мужской широтой, с нашими безудержными радостями, весельем, стихами – таким я его знал, таким любил.

 

Мой друг ушел за горизонт

В закате яблочного лета

Дорогой солнечного света,

И значит - в этом есть резон.

-----------------------------------

Мой друг ушел за горизонт,

Перешагнул через пороги

По Моисеевой дороге.

И значит - в этом есть резон!»

 

Саттарова Тамара, специалист ВК Областного архитектурно-этнографического

и природно-ландшафтного музея-заповедника.

 

Вверх